Строительная компания
stroidom-shop.ru
comintour.net
«Выводы должны касаться нашей готовности»: Лавров о COVID-19, застрявших туристах и работе дипломатов во время пандемии

Глава МИД России Сергей Лавров рассказал, что для возвращения российских туристов на родину на фоне пандемии приходилось работать буквально с колёс. В интервью Антону Красовскому для проекта «Эпидемия» министр отметил, что до сих пор ни одной стране не приходилось заниматься вывозом сограждан из-за рубежа в таком масштабе. Также глава российского внешнеполитического ведомства рассказал о личном участии сотрудников дипмиссий в возвращении россиян домой и о международной дипломатической работе в условиях пандемии.

— Мы с Вами будем разговаривать о роли Министерства иностранных дел России в вывозе наших граждан из-за рубежа. Как это получилось? У нас в Конституции написано, что мы обязаны обеспечивать права граждан, в том числе и за рубежом. Так ли это в действительности? Обязан ли МИД это делать? Насколько МИД должен был в это включиться?

— В принципе, такая обязанность внешнеполитического ведомства — обеспечивать защиту прав и безопасность своих граждан за рубежом всеми имеющимися международно-правовыми средствами — предусмотрена законодательством всех государств. Мы здесь не исключение. Другое дело, что в целом ряде случаев у той или иной страны механизмы, предполагающие оказание содействия в возвращении на родину, не являются установленными раз и навсегда.

У нас тоже не было подобного рода механизма, закреплённого законодательно, но у нас есть постановление правительства №370, принятое в 2010 году, об оказании финансовой помощи россиянам, оказавшимся в ситуации угрозы жизни. Очень трудно определять, угрожает ситуация жизни человека или нет. Кто-то может ощущать себя комфортно в пещере, а кто-то пошёл на экскурсию — и с ним случился какой-то стресс.

Поэтому, забегая вперёд, скажу, что сейчас, учитывая опыт работы с коронавирусной инфекцией, мы будем просить уточнить некоторые нормативные акты нашего правительства. Это постоянно действующий механизм, поэтому важно его отладить так, чтобы он был пригоден для различных ситуаций, действительно серьёзных.

То, что мы продолжаем делать сейчас в отношении возвращения наших граждан в ситуации, когда из-за пандемии внешние связи были существенно ограничены, — это, конечно, временная мера. Нам выделяют крупные суммы — это уже в общей сложности 2,5 млрд рублей, которые предназначены для россиян, оказавшихся без средств к существованию в ситуации, когда они не смогут улететь в Российскую Федерацию в ближайшие дни.

— Как стало понятно, что надо вывозить граждан и что их очень много?

— Решение принимал оперативный штаб, созданный для противодействия распространению и завозу коронавирусной инфекции.

— Когда это произошло?

— Мы туда вошли вместе с Министерством цифрового развития, связи и массовых коммуникаций (Минкомсвязь), поскольку оно обеспечивает цифровую базу всей этой работы, с Министерством транспорта, Федеральной службой по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека (Роспотребнадзор), с Министерством внутренних дел (миграционные проблемы).

«Выводы должны касаться нашей готовности»: Лавров о COVID-19, застрявших туристах и работе дипломатов во время пандемии

  • © RT

Там много ведомств, которые решают свои конкретные задачи. Ключевые решения, насколько ужесточать (а затем — насколько ослаблять) меры по ограничению передвижения, конечно, принимаются на основе мнения и оценок Роспотребнадзора, Минздрава и всего оперативного штаба, которым руководит вице-премьер Татьяна Голикова, курирующая в том числе и вопросы здравоохранения.

— Когда мы поняли, что у нас, скажем, 250 тыс. человек, которые нуждаются в вывозе в Россию?

— Организованных туристов вывезли достаточно оперативно.

— Они сами выехали?

— До 7 апреля ещё сохранялись рейсы, которые были предусмотрены в рамках их поездок. Основная работа была с неорганизованными туристами. И не только туристами: люди оказались там по самым разным делам. Конечно, большая часть были туристами.

— Не очень понятно, какая разница между организованными и неорганизованными туристами?

— У нас нет ограничений на выезд из страны. У организованного туриста обязательно есть обратный билет и обязательства туроператора.

— То есть он поехал в турпоездку?

— Индивидуальный турист может поехать без обратного билета, поскольку он ещё не знает, сколько он там захочет провести времени. И таких очень много, я вас уверяю. Кроме того, помимо людей, которые просто поехали провести время за границей, отдохнуть, есть ещё одна большая группа российских граждан, которые находились за границей либо на учёбе, либо на продолжительном лечении, либо на постоянном жительстве и вдруг решили, что условия их жизни в тех же самых США (например, в Нью-Йорке) были очень сильно испорчены в связи с пандемией.

И они решили, что будет лучше на время вернуться в Россию, и тоже записались на портале «Госуслуги» в качестве желающих вернуться. Мы обеспечиваем работу по выполнению решений, которые коллегиально принимаются оперативным штабом прежде всего на основе оценки эпидемиологической ситуации. Работа, которую мы выполняем, сопряжена с непосредственной организацией сбора, информированием, посадкой на рейс наших граждан, которые возвращаются из зарубежных стран.

— Ну это всё, что надо: сбор, информирование, посадка на рейс…

— Во-первых, нужен сам рейс. На первом этапе было принято решение, что не больше 500 человек в день могут вернуться вывозными рейсами в Москву и Московскую область и не более 200 человек в другие регионы.

Несмотря на то что основная масса вернулась, есть ещё не меньше пары десятков тысяч наших граждан, которых мы пока вывезти не смогли, в том числе потому, что они представляют собой команду, состоящую из маленьких групп из самых разных регионов и находятся в малодоступных для российской авиации местах за границей.

— Это где?

— Это может быть и в Океании, и на каких-нибудь островах, на Филиппинах. В Латинской Америке, где тоже экзотические места зачастую сопряжены с удалением от цивилизации.

— То есть их оттуда надо ещё собрать?

— Надо создать вывозной хаб, а потом в России создать ещё и ввозной хаб, откуда соответствующие регионы Российской Федерации под свои гарантии заберут этих людей и всех заверят, что вернувшиеся на Родину граждане пройдут необходимые карантинные меры. Это сейчас самая кропотливая работа.

У нас в Министерстве ею занимаются координационный штаб, который — без преувеличения — круглосуточно функционирует, департамент «Ситуационно-кризисный центр» (ДСКЦ), все территориальные департаменты (в зависимости от того, о каком регионе мира, о какой стране идёт речь) и, конечно, департамент информации и печати (ДИП) — потому что у них всё на острие.

— Почему ДИП?

— С одной стороны, это наш рупор, а с другой стороны, это адрес Министерства иностранных дел, на который любой гражданин не только нашей страны, но и других стран может направить своё предложение, просьбу, требование. Всякое случается. Кто-то похвалит, кто-то поругает.

— А как организована работа всей этой координационной группы в МИД? Она сама по себе организовалась?

— Нет, это было моё распоряжение. Оно давно уже было сделано, в середине марта. Заместитель министра возглавляет эту работу. Все департаменты, о которых я упомянул, представлены там. Мы также на уровне заместителя министра представлены в оперативном штабе под председательством заместителя председателя правительства Российской Федерации Татьяны Голиковой, работаем в координационной группе Госсовета, которую возглавляет мэр Москвы Сергей Собянин.

«Выводы должны касаться нашей готовности»: Лавров о COVID-19, застрявших туристах и работе дипломатов во время пандемии

  • Российские туристы в ожидании вывозного рейса в аэропорту Пхукета
  • © Максим Анкин

— Вы ожидали, что будет так много народа?

— Честно говоря, я не удивился. Я откровенно вам скажу, что могло быть и больше. Неразбериха была с теми, кто, как я сказал, давно уехал на постоянное место жительства и вдруг решил, что безопаснее вернуться. И вот они стали пополнять эти списки. Мы вывозим, скажем, 5 тыс., а списки увеличились ещё на 10 тыс.

— Вот это мне совершенно непонятно. Люди уехали на ПМЖ, живут постоянно в США, а Министерство иностранных дел и Российская Федерация за деньги Российской Федерации вывозят их сюда, на территорию России. Зачем?

— Не совсем за деньги Российской Федерации. Там есть определённая стоимость билетов, которую устанавливает «Аэрофлот» вместе с Росавиацией. Но российское государство всем, кто записался на портале «Госуслуги» и отвечает установленным критериям (там есть критерии), платят суточные — 2400 рублей в день.

Это люди, это их решение, их жизнь, в конце концов. Мы тут не будем спрашивать. Он имеет право вернуться: он (или она) — российский гражданин.

— То есть нам всё равно?

— Не всё равно. Мы, конечно, хотим сделать так, чтобы людям было комфортно. Повторю: независимо от того, какие решения он принимал раньше, если он считает, что для того, чтобы обеспечить свои интересы, он должен вернуться домой, кто ему может воспрепятствовать? Я считаю, что этого нельзя делать.

— То есть мы считаем своим любого человека, который так или иначе является гражданином Российской Федерации?

— Можно только одним способом являться гражданином России — иметь паспорт.

— И мы всех считаем своими — независимо от того, есть у них, например, паспорт США или нет?

— Иногда возвышенно говорят: «Своих не бросаем». Это тот самый случай. Были, конечно, что называется, косяки. Они в отдельных случаях всегда происходят. Когда идёт большая работа, где-то, бывает, проявляются недостатки. Я был очень приятно… даже не удивлён. Я знал, что в большинстве своём наши ребята очень отзывчивые — в целом ряде посольств проявляли такую креативность.

В Непале, мы уже об этом говорили, ребята под руководством посла (у них достаточно большая территория ещё с советских времён) разбили палаточный лагерь для тех, кто оказался там в качестве диких туристов (горы, Гималаи) и просто был в ситуации, когда не мог позволить себе гостиницу.

— И их всех расселяли в палатках?

— Они жили в этих палатках. Наша дипломатическая миссия за счёт сотрудников покупала продукты питания.

— То есть сотрудники сбрасывались?

— Да.

— Не государство?

— Сейчас, конечно, всё это делается уже на организованной основе, но работать приходилось с колёс. Никто не представлял масштабов этой проблемы. Возвращением граждан из-за рубежа в таком количестве никто никогда не занимался.

Были ситуации, например, после цунами в Таиланде, когда оттуда всех вывозили. Это одна страна (несколько курортов), одно направление. Правда, в тот период встречно летели чартеры с нашими туристами. Кто-то убегал, а кто-то летел на отдых, потому что путёвки есть.


Министр иностранных дел России Сергей Лавров находится с рабочим визитом в Сербии. В Белграде глава внешнеполитического ведомства…

У нас всё это сопоставлялось с имеющимися возможностями для размещения людей на карантине и с рисками, которые хотели купировать путём распространения по времени: таблица этих рейсов была сформирована более разрежённо. Не исключаю, что наша неспешность, вызванная оценкой рисков и осторожностью, сыграла свою роль в том, что, как ни считай, но всё-таки у нас относительно мало летальных случаев.

Повторю, я здесь не специалист. Это мои ощущения.

— Вы говорите, что более трёх месяцев все существовали в системе Zoom — весь мир начал общаться друг с другом дистанционно. Президент России Владимир Путин проводил и до сих пор проводит совещания дистанционно. Насколько всё это изменило работу государственной системы, МИД в том числе?

— Если бы такая пандемия произошла ещё десять лет назад, наверное, мы оказались бы в гораздо более сложной ситуации с точки зрения нормального функционирования Министерства иностранных дел. Сейчас это случилось уже после достаточно широкого внедрения в работу МИД России и других федеральных и региональных структур современных методов коммуникации. Нам не составляло большого труда наладить эту работу в режиме онлайн. Никаких особых сложностей при этом мы не испытывали.

— Когда проводились совещания с президентом, вы чувствовали в этом какую-то странность? Обычно вы приезжаете для этого в Кремль…

— Странность в том, что не очно, а по телевизору. Но всё это достаточно эффективно работает.

Конечно, личное общение невозможно заменить — особенно, когда речь идёт о переговорах с иностранным партнёром не для галочки. Бывают визиты (назову их визитами вежливости), когда один зачитал, как всё у нас неплохо, второй зачитал, как всё у нас хорошо, договорились встречаться ещё.

Я немного утрирую, но бывают лёгкие визиты, на которых нет задачи провести переговоры и обязательно решить какую-то проблему в данный момент. Когда такие проблемы стоят на повестке дня конкретных переговоров, это уже сложно решать онлайн. Нужно видеть глаза — и не просто глаза на плазме, а вживую. Есть вещи, которые трудно доверить даже самой защищённой видео-конференц-связи. Это по-человечески должно быть понятно.

Думаю, что после того, как всё это успокоится (надеюсь, это произойдёт быстро), какие-то элементы этой работы мы будем продолжать использовать, особенно когда речь идёт о партнёрах, к которым логистически долго и непросто добираться, например из Южной Америки. Это целая история: когда они планируют свои загранкомандировки, они должны состыковать три-четыре-пять стран, чтобы каждый раз не тратить по 15—16 часов на перелёт в один конец.

— Вы сами ведь не болели коронавирусом?

— Бог миловал пока.

— Много сотрудников МИД болели?

— У нас есть случаи — несколько десятков.

— В центральном аппарате?

— И в наших территориальных отделениях в ключевых регионах Российской Федерации, где большое иностранное консульское представительство. Около четырёх десятков. Подавляющее большинство — в лёгкой форме. Один летальный случай.

— Пожилой человек?

— 62 года. Его супруга — медицинский работник (это не большой секрет), работала на скорой помощи и, видимо, сама была просто носителем, без симптомов.

Мы строго соблюдаем все рекомендации Роспотребнадзора, Департамента здравоохранения Москвы, в том числе в отношении удалённой работы. У нас примерно половина сотрудников как с самого начала стали работать на удалёнке, так и продолжают.

— А вы?

— Я должен приезжать, смотреть… Собственно, как и все, работаю в своём кабинете.

— То есть вы никогда не были на удалёнке?

— Нет. За мной тоже следят. Я не общаюсь с большим количеством людей. Нас регулярно проверяют — по несколько раз в неделю. У нас есть все средства индивидуальной защиты для посетителей. Но их стало меньше, стараемся в основном решать вопросы по телефону. Спасибо за заботу.

Источник

Об

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *