Строительная компания
stroidom-shop.ru
comintour.net
С юбилеем, Михаил Сергеевич!

Сегодня 70-летие отмечает Михаил Боярский. «Русский Табак» желает ему здоровья и долгих лет и вспоминает наше сотрудничество

Осенью 2006 года Михаил Боярский вел Торжественный вечер, посвященный пятилетию МГРТ и дал концерт для гостей. В кулуарах тогда мы записали с ним большое интервью и сегодня приведём из него цитату (полный текст – на сайте газеты «Табачный Магазин»).

С юбилеем, Михаил Сергеевич!


– В каком возрасте и каким путем сформировалась Ваша знаменитая манера пения, тембр голоса?

– Дело в том, что чего нет, того не потеряешь. Именно голоса у меня нет, а желание петь всегда было. Поэтому это не формирование, а единственно возможный способ пения – то есть прокуренный, сиплый, петербуржский простуженный голос, вот какой есть. Актер, который не умеет петь, на сцену выходить не должен. По крайней мере, если не имеет слуха.


– Что помогает Вам поддерживать физическую форму? Какими видами спорта занимались и занимаетесь?

– Никогда я не занимался, потому что всё это было вредно для рук. Когда я учился в музыкальной школе при консерватории, нас освобождали от физкультуры. А больше всего я любил курить. Я начал курить где-то в девять лет. Мне кажется, сигареты помогают мне больше всего в жизни, они вселяют в меня уверенность. Я очень рано взял сигареты в руки и почувствовал себя уже взрослым – это мне как-то помогло в моём становлении. Сигарета как бы нейтрализует все мои негативы. Есть ещё алкоголь, который иногда помогает мне в трудные минуты. Но поскольку я артист, я могу притвориться здоровым, несмотря на то, что я имею все болезни, которые существуют. Всё-таки сыграть здорового – это в силах любого артиста. Ну, если уж не припрёт совсем.


– Вы консервативный курильщик?

– Нет. Я вначале курил всё. Когда я жил в Петербурге около трамвайного парка, то люди, которые ждали трамвая, выкуривали буквально две затяжки, потом выбрасывали окурки и садились на трамвай. И у меня были коробки из-под обуви, где собирались все сигареты, которые валялись там. Я прятал их под ванну, и когда уходили мама с папой, забирался в ванну с водой и «тянул». Они входили, был дикий дым. Причём я «на чистом глазу» говорил, что «понятия не имею, да что вы, да никогда в жизни я не курил». Но я понимаю, что они всё прекрасно знали.


– А родители не курили?

– Мама курила в блокаду только. Это помогало ей уменьшить аппетит, не голодать. Потом она бросила. Отец курил всегда и очень рано начал, но курил умеренно, где-то около пачки «Беломора» в день. «Беломор» он курил всегда. Мне дали в первый раз сигарету лет в пять, мама. У меня разболелся зуб, она говорит: «Вот, возьми сигарету и “прополощи” дымом – пройдёт». Прошло сразу, я не знаю от чего…

Ну и, конечно, в школе было модно курить. Тогда появились «Шипка», «Лайка», «Солнце» и другие сигареты, всё больше болгарские. А потом вдруг выкинули западногерманские сигареты «HB», «Ernte 23», «Лорд» и ещё какие-то другие красивые названия. И они очень дёшево стоили, по-моему, 30 копеек. Но для себя я выбрал самые вкусные сигареты, это были «Ligeros», «H. Upmann» – вся кубинская продукция (они стоили 10 копеек). И не потому, что цена была такая, – это был очень вкусный сигарный табак, я почувствовал наконец запах настоящего табака… Потом появились ужасные советские сигареты, хотя я курил и ментоловые, и любые другие сигареты, потом и «Опал» (идиотские сигареты), и «ВТ». И счастье было, что у меня были кубинские сигареты. Когда испортились отношения с Кубой, эти сигареты исчезли напрочь, я стал курить сигариллы, сигары. Это было очень неудобно, потому что я курил очень часто, а для того чтобы выкурить хорошую сигару, нужно время. И потом окончательно перешёл как битломан на «L&M», потому что это значит «Леннон–Маккартни».


– А кальян курили когда-нибудь?

– Никогда не курил кальян. То есть я пробовал, но для этого нужно иметь время. Пока я выхожу за кулисы и обратно на концерт, я успеваю выкуривать полпачки сигарет, которые мне помогают собраться… Мечта каждого курильщика – бросить курить. Я могу на спор не курить 10 дней, я пробовал, ну, чтобы доказать, что у меня есть воля.


– Но это были тяжелые 10 дней?

– Нет, нет. У меня была дырка в лёгком, и мне врач запретил курить. Это было где-то лет десять назад. И я испугался, да… Мне сказали: «Миша, у вас с лёгкими очень плохо, ни в коем случае, упаси вас Бог, сигареты». Я отлежал в больнице 15 дней, нюхал «хабарики», ходил всё-таки на лестнице курнуть пару раз. А когда меня выписывали, мне сказали: «Всё у вас в порядке, каверны нет, туберкулеза нет». Профессор – хороший такой дядька, взрослый. Я говорю: «А сигареты?» – «А вы курили раньше?» – «Да» – «Ну и курите». Вот эта фраза меня окрылила. Я выкурил сразу три пачки подряд. Если бы он сказал: «Если Вы закурите, то умрете», я, конечно бы, испугался. Но он так по-доброму, по-мужски сказал: «Курили, и ничего не будет, курите и дальше»…

(записано 26 сентября 2006 года)


Источник

Об

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *